Крестьянин в душе и по жизни

Николай Апанасевич знать не знал, ведать не ведал, что земляки номинировали его на участие в нашем конкурсе «Человек года – 2020». Занял Николай Васильевич третье место и никак не мог взять в толк, с чего это вдруг газета добивается от него фотографии? А когда разобрался и прочитал комментарии в «Одноклассниках», оставленные в его поддержку, был тронут до глубины души.

- Я же в интернете не сижу и вообще не знаю, с какой стороны к компьютеру подойти. Зачем мне это? – рассказал он. – Преувеличили егоровцы мои заслуги, даже неудобно. Но, конечно, если надо помочь человеку, как откажешь? Это же свой, такой же деревенский. В Егоровке – мои родовые корни, все предки мои на здешнем кладбище похоронены. Пока силы и здоровье есть, буду работать и помогать. 

Без отпусков

     Николай Васильевич – предприниматель, берется за любую сельскую работу, в том числе  разводит лошадей. И, отправляясь к нему в Егоровку, мы захватили килограмм морковки, чтобы их угостить. Но не заинтересовал лошадок наш гостинец. «Вот если бы вы мешок овса привезли, они бы оценили!» - объяснил хозяин. Эх, промашка вышла! 
     На сегодня у Николая Ва­сильевича 54 лошади. Свое хозяйство он называет заимкой. Избушка размером с баньку, несколько крытиков, где лошади могут спрятаться от непогоды, сараи, сено в рулонах… Со стороны леса даже изгороди нет. А вдруг волки?! «Здесь всегда люди есть. Я сам живу на заимке с понедельника по пятницу, по выходным меня другие люди подменяют. И волков мы пока не видели поблизости, - успокоил Николай Васильевич. – А вот медведь этим летом подходил. Ночью собаки необычно лаяли. Наутро я пошел смотреть, что их так беспокоило, и нашел свежие медвежьи следы. Но, видно, косолапый потоптался, а выйти к жилью не решился».
     В марте-апреле время будет хлопотное: примерно 30 кобылок должны ожеребиться. Тогда придется ночами караулить. «Мало ли что случится? В марте, например, еще и заморозки бывают, жеребенок от холода может погибнуть», - объяснил хозяин. Молодых кобылок планирует оставить, а жеребчиков сдаст: на них есть постоянный покупатель. 
     Но и зимой забот полно: надо заготовить дрова, чтобы обеспечить топливом жителей поселения, в том числе и льготников «по справкам». Еще осенью присмотрена удобная деляна в пяти километрах от села, там сейчас трудятся четверо работников. Да что говорить! Нет в году ни одного месяца, когда сельский житель мог бы со спокойной душой уйти в отпуск! Работа круглый год: пахать, сеять, сено косить, на тракторе с лопатой улицу почистить от снега, на доставшейся от колхоза лесопилке куб-другой досок напилить… 

Сам себе хозяин

     Раньше как жили? Лошади, коровы, свиньи, куры… И к этому хозяйству - огород 50 соток, ведь и самим есть надо, и скотину кормить. Сколько Николай Васильевич помнит, проблемы с землей при колхозе не было никогда: надо тебе – бери, покос нужен – пожалуйста. Ферма, лесопилка, зерносушилка и зерносклад… А народу сколько было! Жизнь бурлила! 
     Николай Васильевич в колхозе был водителем. Но к 1991 году стало ему понятно, что пошли колхозные дела на спад: работы становилось все меньше, зарплаты не хватало. А тут объявление попалось на глаза: в Таре набирают работяг на Север. Вчетвером с другими колхозными тружениками они прошли собеседование, дождались вызова,  рюкзаки с продуктами - за плечи, и на вертолет! Вахтовал 14 лет. А колхозу тем временем пришел конец, начали добро распродавать. Николаю Васильевичу предложили купить лесопилку. Он подумал-подумал и взял. С той лесопилки и началась его заимка. Постепенно прикупал технику: сейчас у него два трактора-­белоруса, трактор-казахстанец и автомобиль «Урал». Олигархом не стал, но на достойную жизнь хватает.

Не каждому дано

     Но Николай Васильевич видит, что хиреет деревня, бежит отсюда народ, и грустит. «Но ведь вы живете в селе и неплохо живете! Почему другие не могут? Может, работать не умеют или не хотят?» -
подначиваю своего собеседника, думая, что услышу типичный ответ, мол, нынче всем лишь бы ничего не делать, только бы водку пить.  

   «Нет, не в том дело! - не поддался Николай Васильевич на провокацию. - Люди наши работать могут. Но не у всех крестьянская жилка осталась, когда сам себе начальник, сам наперед думаешь, что да как. Хорошая была жизнь при колхозе, но люди привыкли, чтобы кто-то им сказал, что и когда им делать, когда надо – поругал, когда надо – похвалил, в назначенный день установленную зарплату бы выдавал. А тут – раз! – и давайте дальше сами, как знаете! Да и те, кто по складу ума могли бы заняться сельским хозяйством, были в разных условиях. Вот хорошо, что я на Севере работал, деньги у меня были лесопилку выкупить. А у других такой возможности не было». 
     «Но ведь можно получить гранты на развитие сельского хозяйства, есть национальная программа «Комплексное развитие сельских территорий!» - настаиваю я. 
     А Николай Васильевич улыбнулся и покивал: «Смотришь телевизор, газету читаешь, а там власти все чем-то хвалятся. Согласен, что-то на самом деле делается, но недостаточно. И понимаю, что ни на районном, ни на областном уровнях ничего принципиально изменить нельзя: это проблема государственная! Что дальше с деревней будет, я не знаю. Могу только за себя говорить: я себя считаю крестьянином, колхозником в душе и по жизни».

 

     Фото Дмитрия Юшкевича


Автор: Алена Гришмановская
5 марта 2021
0    0


Чтобы оставить свой комментарий нужно авторизироваться в одной из соц. сетей